Верховный Суд Беларуси признал пособника нацистов Буглая виновным в геноциде
30 октября 2026
64
30 октября Верховный Суд Беларуси огласил обвинительный приговор по делу карателя Александра Буглая. Суд установил его причастность к убийствам не менее 174 человек , в том числе и мирных жителей Чечерщины, среди которых были женщины, старики и дети.
Приговор вынесен без назначения наказания: Буглай умер в 1990 году, успев скрыться от правосудия за океаном. Но смерть не перечеркнула ни его преступлений, ни ответственности за них. Судебное разбирательство стало еще одним свидетельством того, что память о невинных жертвах и правда о преступлениях против народа не имеют срока давности.
В годы оккупации жителей Чечерского района терроризировали не только немецкие захватчики, но и их пособники. В 1942 году Буглай создал карательный отряд, одел его участников в немецкую форму. Зимой отряд получил белые халаты – так его прозвали «белой командой» или "белохалатниками". Они рыскали по деревням, разыскивая партизан и внушая страх мирным людям.
За сухими строками судебных документов судьбы тех, чьи жизни оборвались в годы войны. В деревне Себровичи каратели задержали стариков, женщин и детей, доставили их в Чечерск и поместили в ратушу. После пыток 61 человека расстреляли в противотанковом рву. Среди погибших были дети, не достигшие и года. Жестокость палачей не знала границ. Колхозницу Василису Подобедову избили, вырвали ей волосы, сломали руки, а затем расстреляли… За то, что ее племянник ушел к партизанам.
Оккупация Чечерского района началась в августе 1941 года. Вместе с так называемым "новым порядком" пришли грабежи, насилие и смерть. В преступлениях участвовали представители немецкой администрации и пособники. По их указке людей обрекали на расправу, разоряли и сжигали деревни, отнимали имущество, пытались уничтожить национальную культуру. Разрушению подверглись и православные церкви. Спасо-Преображенскую и Могильно-Георгиевскую церкви грабили, а сами здания превращали в лагеря для военнопленных. Были уничтожены иконы XVIII века, церковные книги и священные реликвии. Но никакие материальные потери не сравнятся с главной утратой, человеческими жизнями.
В феврале 1943 года каратели окружили деревню Фундаминка. Они схватили 22 человека: от годовалого ребенка до 62-летнего мужчины, и расстреляли их. В Глубочице, по воспоминаниям местных жителей, людей заперли в пяти избах и заживо сожгли. В октябре 1943 года огонь охватил Репище. Жители бежали в лес, где скрывались около двух тысяч человек из соседних деревень. Более 500 из них погибли. Трагедия постигла и Будищe. В феврале 1943 года каратели арестовали 27 жителей, согнали их в колхозный клуб, пытали и подожгли здание. Тех, кто пытался спастись через окна, избивали и расстреливали. Остальных жителей деревни заставили наблюдать за расправой. Так оккупанты надеялись запугать людей.
После освобождения Чечерщины начался поиск тех, кто служил захватчикам. Александр Буглай бежал в Западную Европу, а затем скрылся в США. Там он жил до смерти. Уголовное дело установило 33 эпизода его преступной деятельности. Помимо убийства не менее 174 человек, Буглай участвовал в создании условий для физического уничтожения людей: отбирал у жителей домов продовольствие, одежду и скот, способствуя разорению как минимум девяти деревень. Не менее 77 человек при его участии угнали в Германию на принудительный труд. Материалы дела заняли 68 томов.
Содеянное Буглаем на оккупированной территории Беларуси суд признал соответствующим признакам геноцида белорусского народа. Поскольку обвиняемый умер, наказание ему назначить невозможно. Но обвинительный приговор фиксирует главное: совершенное не было забыто, а ответственность за преступления названа открыто.
Дело Буглая стало восьмым уголовным делом о нацистах и их пособниках, избежавших наказания при жизни, направленным в суд в истории Беларуси. Верховный Суд уже вынес обвинительные посмертные приговоры по семи таким делам. В их числе дела карателей Хатыни Владимира Катрюка и Константина Смовского, пособника фашистов Семена Серафимовича, Осипа Винницкого, Александра Ермольчика и эсэсовца Ганса Зиглинга.
Судебный приговор не вернет погибших и не исцелит боль их потомков. Но он помогает сохранить правду. Правду о каждом убитом, о каждой сожженной деревне, о людях, которых пытались лишить не только жизни, но и памяти. Пока эта правда звучит, голоса жертв не исчезают в тишине.
Ольга ПЕКАРСКАЯ
Приговор вынесен без назначения наказания: Буглай умер в 1990 году, успев скрыться от правосудия за океаном. Но смерть не перечеркнула ни его преступлений, ни ответственности за них. Судебное разбирательство стало еще одним свидетельством того, что память о невинных жертвах и правда о преступлениях против народа не имеют срока давности.
В годы оккупации жителей Чечерского района терроризировали не только немецкие захватчики, но и их пособники. В 1942 году Буглай создал карательный отряд, одел его участников в немецкую форму. Зимой отряд получил белые халаты – так его прозвали «белой командой» или "белохалатниками". Они рыскали по деревням, разыскивая партизан и внушая страх мирным людям.
За сухими строками судебных документов судьбы тех, чьи жизни оборвались в годы войны. В деревне Себровичи каратели задержали стариков, женщин и детей, доставили их в Чечерск и поместили в ратушу. После пыток 61 человека расстреляли в противотанковом рву. Среди погибших были дети, не достигшие и года. Жестокость палачей не знала границ. Колхозницу Василису Подобедову избили, вырвали ей волосы, сломали руки, а затем расстреляли… За то, что ее племянник ушел к партизанам.
Оккупация Чечерского района началась в августе 1941 года. Вместе с так называемым "новым порядком" пришли грабежи, насилие и смерть. В преступлениях участвовали представители немецкой администрации и пособники. По их указке людей обрекали на расправу, разоряли и сжигали деревни, отнимали имущество, пытались уничтожить национальную культуру. Разрушению подверглись и православные церкви. Спасо-Преображенскую и Могильно-Георгиевскую церкви грабили, а сами здания превращали в лагеря для военнопленных. Были уничтожены иконы XVIII века, церковные книги и священные реликвии. Но никакие материальные потери не сравнятся с главной утратой, человеческими жизнями.
В феврале 1943 года каратели окружили деревню Фундаминка. Они схватили 22 человека: от годовалого ребенка до 62-летнего мужчины, и расстреляли их. В Глубочице, по воспоминаниям местных жителей, людей заперли в пяти избах и заживо сожгли. В октябре 1943 года огонь охватил Репище. Жители бежали в лес, где скрывались около двух тысяч человек из соседних деревень. Более 500 из них погибли. Трагедия постигла и Будищe. В феврале 1943 года каратели арестовали 27 жителей, согнали их в колхозный клуб, пытали и подожгли здание. Тех, кто пытался спастись через окна, избивали и расстреливали. Остальных жителей деревни заставили наблюдать за расправой. Так оккупанты надеялись запугать людей.
После освобождения Чечерщины начался поиск тех, кто служил захватчикам. Александр Буглай бежал в Западную Европу, а затем скрылся в США. Там он жил до смерти. Уголовное дело установило 33 эпизода его преступной деятельности. Помимо убийства не менее 174 человек, Буглай участвовал в создании условий для физического уничтожения людей: отбирал у жителей домов продовольствие, одежду и скот, способствуя разорению как минимум девяти деревень. Не менее 77 человек при его участии угнали в Германию на принудительный труд. Материалы дела заняли 68 томов.
Содеянное Буглаем на оккупированной территории Беларуси суд признал соответствующим признакам геноцида белорусского народа. Поскольку обвиняемый умер, наказание ему назначить невозможно. Но обвинительный приговор фиксирует главное: совершенное не было забыто, а ответственность за преступления названа открыто.
Дело Буглая стало восьмым уголовным делом о нацистах и их пособниках, избежавших наказания при жизни, направленным в суд в истории Беларуси. Верховный Суд уже вынес обвинительные посмертные приговоры по семи таким делам. В их числе дела карателей Хатыни Владимира Катрюка и Константина Смовского, пособника фашистов Семена Серафимовича, Осипа Винницкого, Александра Ермольчика и эсэсовца Ганса Зиглинга.
Судебный приговор не вернет погибших и не исцелит боль их потомков. Но он помогает сохранить правду. Правду о каждом убитом, о каждой сожженной деревне, о людях, которых пытались лишить не только жизни, но и памяти. Пока эта правда звучит, голоса жертв не исчезают в тишине.
Ольга ПЕКАРСКАЯ
